- А вот с Музкой-Шоколадкой в четыре часа свидимся, она и скажет. Отсюда до Белорусского вокзала далеко?

- Отсюда куда хочешь далеко, - рассеянно отвечаю я. - Это же конец Москвы.

Однако и болтлив же стал Леха. С чего бы вдруг? Неужто так напуган? Положение у него, конечно, такое, что не позавидуешь. Это он видит. Вот-вот задымится, если не сгорит. Хотя на паникера он никак не похож. Он мне кажется парнем крепким. Впрочем, чужая кровь на руках многое меняет в психике. И состояние его сейчас необходимо использовать.

- Ты помни. Намертво себе заруби, - внушительно говорю я ему. - Если за тобой мокрое дело, это всегда может вышкой обернуться. И ты тут никому не верь. Ни богу, ни черту. Вот твой Чума, к примеру. Ты его как знаешь?

- Этот по гроб свой.

- По гроб никто не свой, помни. Ни брат, ни сват. Только мать, понял? У тебя она есть, мать-то?

- Ну, есть... - неохотно отвечает Леха.

- Во. Больше на свете никого у нас нет. Никто по тебе не заплачет.

- Чума - кореш мой старый Чего у нас только не было, упрямился Леха, ни разу не подвел. Так что будь спокоен.

Он, кажется, готовит меня к встрече с этим Чумой.

- Ха! - иронически восклицаю я. - А чего у вас было-то? Морду кому вместе били? Или из ларька шоколад утянули пацанами еще?

- Было кое-что получше, чем ларьки, - самодовольно возражает Леха.

- Где работали?

- У себя.

- Это где же?

- В... Южноморске.

- Ишь ты. У самого синего моря, значит?

- Ага.

- А тебя оттуда отдыхать отправляли?

- Было дело, - невольно вздыхает Леха. - Два раза хватали. Двояк и пятерку имел. Сто сорок четвертая, часть вторая и восемьдесят девятая, тоже вторая часть. По двум крестили.

Насчет первой статьи у меня сомнения не возникают, скорей всего квартирная кража, это вполне к Лехе подходит. А вот насчет второй статьи он, скорей всего, врет, цену себе набивает, авторитет. Это у них водится Никак к нему эта статья не клеится - крупная кража государственного имущества группой или с применением технических средств. Конечно, врет.