- Ника моя, ты не другой человек. Ты это Ты.

- Я другой человек, Владик. У меня своя жизнь. Кстати, я никогда не говорила, что люблю тебя. И даже если бы я это сказала, это ещё не повод немедленно выполнять любые мои желания. Я бываю вздорной, капризной, глупой. Во всяком случае, ты должен быть к этому готов. Ты не готов. Я сожалею, что обратилась к тебе.

- Ника, перестань меня воспитывать. Тебе это, кажется, доставляет удовольствие?

- Почему я должна перестать? Я люблю доминировать. Воспитывать, наказывать. И никогда не упускаю такую возможность. Для тебя это не новость, Владик.

- Ты опять за своё. Объясни, что тебе нужно.

- Хорошо. Но тебе придётся сделать то, что я скажу.

- Я подумаю.

- Ты подумаешь о том, как ты это сделаешь, мальчик. Потому что мне это действительно очень нужно...

* * *

Натан Аркадьевич оторвался от экрана, и потянулся к открытой пачке "Парламента". Закурил. Где-то под потолком заполошно взвыла вытяжка.

- Хорошо она его ломает, - нарушил тишину Семён Игоревич. - Немножко в лоб, но тут так и надо...

- Тоже мне, - буркнул Вениамин Борисович, продолжая смотреть на экран. - Психология на троечку. Парень, кстати, неплохо держится. Просто у него партия такая, заранее проигрышная. Тут уж держись, не держись, а всё одно к одному ложится.

- В том-то вся и наука, - Семён Игоревич, прищурившись, посмотрел на собеседника. - Поставить человека в заранее проигрышное положение.

- Вот как у них сейчас, ага, - заметил Натан, выпуская в воздух новую струйку дыма. Вытяжка опять загудела, перемалывая воздух.

- Мы всё-таки играем за них, - обиженно заметил Вениамин Борисович. Пусть даже они так не думают. Кстати, эта дырка в фильтрах очень остроумно сделана. Я бы ни за что не догадался.

- А не надо догадываться. Доверяй, но проверяй, - Семён Игоревич хихикнул. - Да, забавная девчонка эта, как её... Виктория Бунак. Очень объёмное мышление, но не в ущерб логике. И своеобразный такой склад психики.