— Чье именно местонахождение тебя все-таки интересует — мое или моей совести? — заглушая предательское гудение лифта, забалтывала я коллегу. — И кого, собственно, ты называешь сложным местоимением «вы все»? Это только мы с моей совестью или кто-то еще?

Катерина не выдержала моего насмешливого тона и взорвалась гневной тирадой, из которой стало ясно, что не я одна бессовестно плюю на работу, дезертируя с линии трудового фронта в трудный для родной конторы момент. Маруська так и не объявилась, Зойка с Андрюхой сбежали «позавтракать» и не вернулись к обеду, а вот шеф наш, наоборот, пришел и требует поздравлялки на подпись.

— О господи, поздравлялки! — охнула я.

Только сейчас я осознала, как сильно подвела меня безответственная дурочка Маруся. Ее открыткам прямая дорога не в почтовый ящик, а в мусорный, и, стало быть, нормальные тексты придется сочинять мне одной. И сделать это нужно быстро, пока Бронич не рассвирепел.

Чтобы выиграть время, я раскошелилась на такси, но сочинение поздравлялок все равно заняло у меня весь остаток рабочего дня. Правда, я часто и надолго останавливала работу, чтобы подкрепить свои душевные и физические силы чаем, кофе, плюшками и телефонными разговорами с приятными мне людьми, жизнь которых в данный момент была свободна от личных, семейных и профессиональных праздников. Собеседников я выбирала осмотрительно. Если бы кто-нибудь из них закричал: «Инка, поздравь меня, мне сегодня стукнуло тридцать!» — я и сама бы кого-нибудь стукнула.

Сверившись с календарем, я убедилась, что у Макса Смеловского в начале апреля нет никаких памятных дат, и только после этого набрала его номер.

— Слушаю тебя, свет моих очей! — в витиеватом восточном стиле приветствовал меня давний поклонник.

— Нет, это я тебя слушаю, радость моих ушей! — засмеялась я. — Что за чушь ты нес сегодня с экрана про скворечники и птичники?

— Чушь? — обиделся Макс. — Нормально! А не ты ли сама прислала мне этот факс с поздравлением по поводу Всемирного дня птиц?!