— А сенбернарчик вам не нужен? — сильно оживилась Марина Андреевна.

— Сенбернарчик? — Трошкина посмотрела на меня.

— Наверное, понадобится, но попозже, — пробормотала я, недоумевая, чего ради все эти хлопоты с песьим кастингом для вымышленного издания. — Месяца через два, когда мы будем готовить календарь с крупными собаками.

— Как раз наш Гапа подрастет! — обрадовалась Марина Андреевна.

Она заставила нас записать ее телефон и ушла довольная. Гапочка подпрыгивал у ног хозяйки — вероятно, тоже радовался будущей карьере фотомодели.

— Значит, улица Окраинная, — совсем другим, свободным от нездоровой восторженности, голосом сказала Трошкина, отворачиваясь от щенка и его хозяйки. — Судя по названию, она должна быть где-то с краю.

Практическая ценность этого глубокомысленного замечания была невелика. В поле нашего зрения имелось сразу два четко выраженных края, образованных границами глубокой канавы. Ее с неизвестной целью выкопали поперек проезжей части на улице, ведущей к реке. Длинная яма была подозрительно похожа на окоп. Наверное, поэтому Трошкина не поленилась заглянуть в нее поглубже — не иначе, высматривала внутри гранатометчиков, притаившихся в ожидании танковой атаки.

— Свеженькая канавка-то, — заметила я, носком туфли спихнув в траншею вязкий глинистый ком. — Думаю, улица Окраинная появилась в нашем городе в более давнее время и была названа безотносительно этого фортификационного сооружения.

— Логично, — с сожалением признала Алка.

Она оглядела окрестности на высоте метра над уровнем окопного бруствера и порывисто бросилась навстречу дедушке в потрепанном френче и трикошках, заправленных в резиновые сапоги. В отличие от нас с Алкой дедуля в костюме заслуженного красноармейца очень гармонировал с глинистым окопом. До полноты образа ему не хватало винтовки с примкнутым штыком и бугристого вещмешка. Вместо винтовки у бравого старца была клюка, а вещмешок с успехом заменял старый школьный ранец.