— Почему? Дома мама с Зямой сидят, — ответил папуля, ничуть меня этим не обрадовав.

На мамулю с братцем, в смысле дежурства по камбузу, рассчитывать не приходится. Они у нас натуры творческие, к суровым реалиям кухонного быта решительно не приспособленные. Так что я могла считать, что дома вообще никто не сидит, да так оно в принципе и было: Зяма лежал, а мамуля вертелась у зеркала.

— Отличное платьице, — похвалила я, метко забросив сумку на рогатую вешалку. — Папуля его видел?

— В общем, да, — уклончиво ответила мамуля, при упоминании ревнивого супруга непроизвольно защипнув сверхдлинный разрез на бедре.

— А в частности? — не отстала я, выразительным взглядом показав, о каких именно частностях спрашиваю.

Мамуля повернула корпус вправо, а голову влево и попыталась в этой йоговской позе произвести замеры обширного выреза на спине. Я помогла ей добрым советом:

— Под это платье нижнее белье лучше не надевать.

— Ладно, не буду, — с готовностью согласилась она.

Я подняла брови:

— Можно узнать, куда это ты собираешься?

— Не я — мы с тобой собираемся! — Родительница покачала головой, на которой уже была сооружена элегантная вечерняя прическа. — Конечно, если у тебя нет других планов на вечер.

— Абсолютно никаких, мамочка! — горячо заверила я, с большой радостью послав к чертовой бабушке овощные профитроли. — Когда идем?

Жизненный опыт подсказывал мне, что имеет смысл убраться из дома раньше, чем папуля вернется с буряками и репками.

— А куда мы идем, тебе неинтересно? — уколола мамуля.

С губ само рвалось: «Все равно, лишь бы не на кухню!», но я промолчала. Необязательно было просвещать родительницу относительно того, какая именно альтернатива сподвигла меня принять ее любезное предложение без расспросов и уговоров.

— Мы собираемся в театр! — так и не дождавшись ответа, торжественно сообщила она.