
— Отстань, придурок!
— Извини, Инночка, — покаялся шеф, настойчиво увлекая меня в неизвестном направлении. — Я, конечно, не имею права беспокоить тебя в свободное от работы время, но тут такое дело…
— Какое еще дело? — насторожилась я, передумав извиняться за «придурка».
Если бы у моей лодочки был якорь, я бы не преминула выбросить его за борт. Внутренний голос настойчиво советовал решительно дистанцироваться от того неотложного дела, ради которого шеф, обычно не склонный путать личное с общественным и распускать руки, выследил меня за кулисами, сцапал, как Кинг-Конг голливудскую блондинку, и поволок прочь из театральных чертогов. От такого необычного начала можно было ждать самого странного и неприятного продолжения — от увольнения по статье до сожжения на костре святой инквизиции.
Поэтому в турникете у служебного выхода я растопырилась, как противотанковый еж, и вскричала:
— Михаил Брониславич, у меня плащ в гардеробе!
— А у меня тут машинка, Инночка, ты не замерзнешь! — Бронич выкорчевал меня, как садовник сорную травку, и буквально зашвырнул в автомобиль, который действительно умудрился припарковать у самого входа.
От возмущения я потеряла дар речи, а на мои негодующие взгляды распоясавшийся шеф никакого внимания не обратил. Лишь через пару минут, заполненных мирным рычанием мотора и моим сердитым сопением, Бронич сказал:
— Не беспокойся, мы быстренько.
Не скажу, что это сообщение сильно успокаивало, поскольку по-прежнему было не понятно, что меня ждет — увольнение, сожжение или…
«Но хотя бы ясно, что мучиться придется недолго, — утешил внутренний голос. — Бронич сказал «быстренько», значит, так оно и будет».
— Подожди одну секундочку, я сейчас, — сказал Бронич, сворачивая на обочину.
Мимо нас неторопливо прошуршал большой серый автомобиль. Шеф поспешно вылез из машины и мгновенно скрылся в темноте. Я посмотрела в окошки, увидела впереди удаляющуюся корму джипа, позади — пустую окраинную улицу в рябых лужах и не поняла, куда и зачем умчался мой шеф. Главное, сказал, что на секундочку, а запропастился минут на десять!
