Местность выглядела очень неуютно, и я начала волноваться. Может, с Броничем что-то случилось? У него, я знаю, слабое сердце.

Я опустила стекло и поаукала шефа (в потемках он мог заблудиться) — безрезультатно. Тогда я взяла с заднего сиденья плед, открыла дверцу и под прикрытием растянутого над головой покрывала вылезла из машины. Сначала я обошла ее кругом (в принципе шеф мог упасть с инфарктом), потом из-под ладони пристально оглядела грязный пустырь (шеф мог увязнуть в болоте), потом вылезла на дорогу и последовательно осмотрела с полдюжины самых больших колдобин (шеф мог утонуть в луже) и уже в полной растерянности надолго уставилась в низкое небо, почти всерьез обдумывая вероятность того, что шеф упорхнул, как Карлсон.

Стоять, растопырив руки и задрав голову, посреди пустой и темной улицы было глупо и небезопасно, но я поняла это слишком поздно — когда накативший сзади мотоцикл на полном ходу въехал в трепещущий край моего просторного противодождевого пледа.

Мотоциклист при этом никакого ущерба не понес, наоборот, увез на себе отличное чужое покрывало, а вот я не удержалась на ногах и плашмя бухнулась в лужу!

«Казалось, жизнь наладилась, и вот!» — успел еще вякнуть мой внутренний голос.

Я ничего не ответила (как раз начала погружение), но мысленно согласилась со сказанным. Когда фортуна в мамулином лице любезно избавила меня от вечерних кухработ, заменив их гораздо более приятным культпоходом, я успела возрадоваться. Решила, что моим мелким несчастьям пришел конец.

«А они просто стали более крупными!» — печально пробулькал внутренний голос.

Светлая полоса моей жизни в прямом смысле сменилась темной: водица в луже здорово напоминала чернила. Молочные реки в кисельных берегах остались в какой-то другой сказке, из грязной лужи я вылезла подобием болотной кикиморы. И на этом сеанс купания в неприятностях не закончился. Я еще не успела подняться на ноги, а на горизонте показалась новая большая проблема. Реально большая — джип!