— Сам старый! — плаксиво огрызнулась я через плечо, безропотно проглотив «идиотку».

— Эй, тетя! — мужчина приблизился и бесцеремонно потряс меня за плечо. — Шла бы ты, пока цела!

— Я бы пошла, но не могу: шпилька застряла! — шмыгнув, пожаловалась я.

— Шпилька? — судя по тону, он сильно удивился, наверное, думал, что я обута в дедовские лапти. — А ну, поворотись-ка, сынку!

Я узнала цитату: эти самые слова говорил своему сыну Андрею Тарас Бульба. Дальше по тексту следовал нелестный отеческий комментарий: «Экий ты чудной!», и он применительно к моему новому образу болотной кикиморы был бы вполне уместен. Однако парень оказался гораздо добрее, чем харизматичный гоголевский казак. Разглядев за обвисшими, как замасленная пакля, мокрыми волосами мою чумазую физиономию, он неожиданно сделался почти галантен:

— Пардон, мадам! Старуху я беру обратно.

— А идиотку? — насупилась я.

— А идиотку, увы, вынужден оставить! — Грубиян присел, склонил голову к плечу и со здоровым интересом осмотрел мои лодыжки. — Нормальные девушки на шпильках по лужам не бродят! Какая нога застряла? Эта?

И он крепко ухватил меня за щиколотку.

— Эй, полегче, я чуть в лужу не упала! — возмутилась я, с трудом выправив равновесие.

— Так тебе же не привыкать! — хмыкнул нахал.

Его пальцы ощупали мою ногу, нырнули в воду и завозились с застежкой туфли. Вскоре я почувствовала, что стопа освободилась из английского кожаного капкана с перепоночкой, и закачалась, стоя на одной ножке. До меня с запозданием дошло, что для организации нормального пешеходного движения мне необходимы две ноги одинаковой длины. От природы они у меня именно такие, но наличие обуви на одной конечности и отсутствие ее на другой неизбежно должно было повлечь за собой перекос всей фигуры.

— А туфлю, туфлю вы вытащите? — заныла я.

— Не горюй, спасем и туфлю! — спасатель стрельнул снизу вверх веселым взглядом и спросил: