«Может, этот синьор извращенец — любит кикимор?» — с плохо скрытой надеждой предположил внутренний голос.

И тут же вдохновенно развил эту тему.

«Может, он специально катается по улицам, богатым грязными лужами, в поисках чумазых чудищ женского пола?»

— Домой? — как мне показалось, обрадованно переспросил предполагаемый синьор-извращенец. — С удовольствием! К тебе или ко мне?

— Ко мне, — ответила я, с трудом удержавшись от возмущенного восклицания: «Каков нахал!».

«Нахальный извращенец!» — подсказал внутренний голос, продолжая гнуть свою линию.

— Только, если вас это не затруднит, будьте так любезны, сначала заберите, пожалуйста, из той машины мою сумочку. — Я изменила соотношение «вежливость-небрежность» в пользу первой и добавила легкого холодка. — А потом захлопните, пожалуйста, дверцу автомобиля. Я буду вам чрезвычайно признательна.

— Не стоит благодарности, — слегка озадаченно пробормотал Алехандро.

Улыбка на его физиономии заиграла, как гармошка: то растягивалась во всю ширь, то сужалась до затаенной усмешки. Очевидно, кикимора с царственными манерами смотрелась смешно.

— Сумочка лежит на переднем сиденье, — глядя на откровенно потешающегося мачо исподлобья, сообщила я.

— Я найду, — пообещал он и вылез из машины.

«Так, а теперь быстренько осматриваемся и пытаемся понять, с кем мы имеем дело!» — скомандовал внутренний голос.

Алехандро преодолевал уличные лужи длинными грациозными прыжками — неуклюжие пешеходы из детской песенки могли бы обзавидоваться. Под тонким облегающим джемпером выразительно шевелились лопатки и всякие разные симпатичные мускулы, названия которых я не знаю, но наличие их у мужчин ценю высоко.

«Смотри-ка, ловкий! — одобрительно заметил внутренний голос. — И фигура у него ничего!»

— Ничего особенного, — буркнула я сугубо из вредности. — Видали и получше! Дениска поинтереснее будет!