Придать быстрое и целенаправленное движение неподъемному телу Антонины Трофимовны бесконтактным немеханическим способом умел только ее непосредственный начальник по административной линии — руководитель городского отдела народного образования Вадим Вадимович Сидоров. Это его прямое распоряжение стремительно разлучило госпожу Зайченко с деликатесами фуршетного стола и отправило в поход по домам уважаемых членов культурного совета в компании с желчным господином Цапельником из городского союза бесталанных писателей. Посланцы недоброй начальственной воли даже не вкусили толком фуршетных яств, хотя все-таки успели приложиться к благородным напиткам.

— Студенты тоже не подпишут, — держась за бока, с сожалением сказал хилый Цапельник.

Лифт в доме писательницы Кузнецовой не работал, и на седьмой этаж деятели культуры топали на своих двоих.

— Им, я видел, всё это безобразие очень даже понравилось, — с досадой сказал Цапельник, имея в виду несознательных студентов. — А у нас тогда и половины подписей не набирается.

Антонина Трофимовна шумно вздохнула, щурясь, заглянула в документ под названием «Коллективная нота протеста» и сокрушенно покачала головой:

— Не набирается!

— Поэтому Кузнецову нужно дожать! — сказал Цапельник и злобно ощерился.

Он горячо и страстно не любил Варвару Петровну Кузнецову. То есть сначала он ее горячо и страстно любил, но светлое чувство сменилось темным после одного весьма откровенного разговора. В ходе него игриво настроенный Цапельник узнал о себе много нового и неприятного, и Варвара Петровна совершенно разонравилась ему как женщина (подумаешь, цаца какая!). А как более успешного работника пера непризнанный читающей публикой Цапельник ее и до того сильно недолюбливал, поэтому дожать Кузнецову любым способом, вплоть до того самого, который успешно практиковал Отелло, было одним из заветных мечтаний злопамятного и ревнивого Цапельника.