В последнее время моя лучшая подруга с нездоровым энтузиазмом налегла на изучение английского языка. Она даже спит в наушниках, потому что хочет без посредников объясняться с семейством, управляющим ее маленькой овечьей фермой в Австралии. Семейство это, правда, переселилось на зеленый континент не столь давно и имеет свежие и крепкие украинские корни. Так что Алке было бы гораздо проще приобщиться к родной речи Тараса Шевченко и Павло Тычины, но малороссийская мова ей почему-то сильно не нравится. Максим Смеловский, папа которого вырос во Львове, как-то в приступе патриотизма похвастал, что украинский язык — второй по напевности после итальянского, но Трошкину и это не проняло.
— Вот и пусть поют на нем! — заявила она. — А мне разговаривать надо!
По-английски она разговаривает пока исключительно с дикторшей, чей приятный голос записан на диске «English для начинающих», что со стороны выглядит довольно странно. Звучащие в наушниках пароли виртуальной учительницы доступны только самой Алке, тогда как ее собственные отзывы слышат все. И далеко не всегда, скажу я вам, эти англоязычные включения в нашу российскую действительность бывают уместны! К примеру, в зоопарке Трошкина, желая удалиться подальше от группы гринписовцев, митингующих в поддержку четвероногих узников, громогласно сообщила мне о своем намерении неправильным выражением: «Aй хав э волк!». А один особенно агрессивный и при этом поразительно необразованный защитник животных буквально понял сказанное ею как угрозу сожрать волка и очень рассердился. Пришлось объяснять, что Трошкина не волкоедка, а полиглотка, что тоже не сильно успокоило скудоумного защитника фауны, ибо он решил, что в отсутствии предпочтительных ей волков моя подружка способна проглотить кого угодно. Помниться, нас чуть не побили.
В общем, я немного пошумела под дверью, но Алка ко мне не вышла, и я потопала к себе, решив, что утро вечера мудренее, и, стало быть, плач Ярославны в чужую жилетку можно отложить на завтра. И слишком поторопилась удалиться — разминулась с подружкой, которая как раз вернулась домой! Уже на подходе к своей лестничной площадке я услышала двумя этажами ниже скрежет причалившего лифта, а затем множественный шум шагов, бряцанье ключей и просительный голос Трошкиной: