Она потирала виски и была задумчива. Я молча (рот был набит) пошевелила бровями, побуждая ее высказаться.

— Дюша, ты не помнишь, когда это я писала про иго? — хмурясь, спросила мамуля.

Это был неожиданный вопрос, и я поперхнулась.

— Я вообще не помню, чтобы как-то серьезно касалась в своем творчестве темы монголо-татарского нашествия, — продолжила мамуля, ассоциативно покосившись на ополовиненную бутылку кумыса.

— Наверное, ты касалась ее именно несерьезно, как беллетрист? — добродушно предположила я. — У кого это было — раскопки могилы Чингисхана, мел судьбы? Не у тебя?

— Как тебе не стыдно, ты путаешь мои произведения с романами конкурентов! — обиделась великая писательница.

Я виновато хлюпнула чаем. Мамуля еще немного подумала и решила:

— Нет-нет, определенно, география моих сюжетов никогда еще не выходила за границы Уральского хребта!

— Значит, теперь ты хочешь шагнуть дальше и открыть для себя новые просторы? — Мне показалось, я уловила, к чему этот разговор об иноземных захватчиках.

Я только не поняла, почему к разработке своих творческих планов мамуля приступила глубокой ночью, в такой неподходящей спецодежде, как ночнушка, и в таком неожиданном месте, как моя собственная комната.

— Что? — Мамуля перестала сверлить недобрым взглядом бутыль с монголо-татарским кефиром и посмотрела на меня. — Ах нет! Мне пока что и старых тем вполне хватает!

Я согласно кивнула. Наша великая Бася Кузнецова работает в жанре мистического ужастика, а там действительно, где ни копни, всюду темы и образы мощные, как своды романского собора, и цельные, как плиты готического склепа. Там, во всех смыслах, копать еще и копать!

— Дело в том…

Мамуля бочком опустилась на табуретку и рассеянно потянулась к чаю.

— Дело в том, что кое-кто пообещал отомстить мне за иго!