— Интересный, — болезненно моргая, коротко ответила я.

— Представляешь, толстуха из наробраза после представления пыталась симулировать сердечный приступ! — весело сообщила мамуля. — Но креветки на фуршете она лопала как здоровая!

— А был фуршет? — Я вдруг почувствовала, что голодна.

— Был, но не для всех, — виновато посмотрела она. — Прости, я даже не искала тебя, думала, ты нарочно потерялась за кулисами. Там было так увлекательно, столько интересных мужчин и женщин!

Я не стала сообщать, что особенно увлекательны были интересный мужчина Бронич, умыкнувший меня из театра, и еще более интересный мужчина Алехандро, подобравший меня же на дороге. Любознательная мамуля непременно захотела бы подробностей, а я еще сама не успела осмыслить случившееся.

— Может, попьем чаю с плюшками? — вылезла из постели я.

Каюсь, мне никогда не удается соблюдать священное для многих женщин правило «Никакой еды после шести часов вечера». Не потому, что воля слабая — просто аппетит сильный. К тому же я давно заметила, что после шести любая еда становится значительно вкуснее. Честное слово, глубоко за полночь капустная кочерыжка кажется слаще «Сникерса»!

— Давай, — охотно согласилась мамуля, которая тоже свободна от диетологических предрассудков. — Ставь чайник, я сейчас приду.

И она принялась шарить взглядом по полкам стеллажа, почти полностью закрывающего одну стену моей комнаты и по большей части занятого произведениями самой Баси Кузнецовой.

Переняв у родительницы деликатный стиль старого доброго привидения, я беззвучно просквозила на кухню и потихоньку, стараясь не звякать приборами, сервировала стол к позднему ужину. Помимо заранее оговоренных чая с плюшками, в меню вошли отварное мясо, завалявшееся в глухом закоулке холодильника, и бутылка кумыса. Я вдохновенно сочинила из них что-то вроде окрошки и выхлебала ее еще до того, как подошла мамуля.