- Возьми мой телефон, - протянул ему свой аппарат Мамука, - я звонил сегодня утром в Тбилиси.

- Спасибо, - кивнул режиссер, принимая аппарат. - Хочу предупредить нашу киногруппу, что мы приедем к вечеру.

Он набрал номер и довольно долго ждал, пока произойдет соединение. Но через некоторое время он уже кричал своему помощнику, объясняя, где именно они находятся. Едва Погорельский закончил говорить, как в столовую вернулся Гасан. У него было озабоченное лицо.

- К нам никто не приедет. Машина должна вернуться в город, - пояснил он, - поэтому нам нужно сделать один рейс и всем поместиться в "УАЗ", чтобы автомобиль не поднимался наверх в третий раз. Он должен вывезти наших женщин и успеть в город до вечера.

- Нас семеро мужчин, - напомнил Дронго, - вместе с водителем будет восемь человек. Мы не поместимся в машину. Нужно забросить туда продукты и подниматься пешком. Я только прошу включить в экипаж моего друга. Он перенес тяжелую операцию и не сможет дойти пешком.

- Я уступлю ему свое место, - вызвался Буянов.

- Не нужно, - нахмурился Вейдеманис. - Я пойду пешком.

- Нет, - твердо возразил Дронго, - ты поедешь в машине. Тебе нельзя переносить такие нагрузки после операции.

- Я тоже пойду пешком, - вызвался повар.

- Не стоит, - сразу сказал Мамука, - я вам уступаю свое место.

- И я, - вмешался художник, - мы можем подняться пешком.

- Столько благородства, чтобы пройти под дождем несколько минут! язвительно сказал Погорельский. - Может, нам лучше вообще отказаться от этой машины?

- Нужно перевезти продукты, - напомнил Дронго. - Я думаю, что к вечеру дождь не кончится. Обещали штормовую погоду, и, возможно, нам придется провести там всю ночь.

- Только этого не хватало! - нахмурился режиссер. - Тогда я сразу вернусь в город.

- Не сейчас. - Дронго подошел к окну. Быстро темнело, а дождь лил словно из ведра. Иногда слышались раскаты грома.