- Я приготовлю продукты, - вышел из столовой Гасан.

Квачадзе и Сахвадзе отправились в номера, чтобы собрать вещи. Дронго и Вейдеманис также прошли к себе в комнату, чтобы взять самое необходимое.

- Напрасно ты относишься ко мне как к больному, - мрачно заметил Вейдеманис. - Врачи считают, что, кроме моего хриплого голоса, у меня нет других аномалий.

- Вот и прекрасно. Я не хочу, чтобы они у тебя появились. Не забывай, что у тебя есть дочь, которую ты обязан выдать замуж.

- Надеюсь, что она решит этот вопрос без меня, - улыбнулся Эдгар.

Ну и напрасно надеешься. Она тебя обожает, и ты для нее главный советчик в жизни. Если самоустранишься, найдутся другие советчики. Я ведь не говорю, чтобы ты искал ей парня. Я только думаю, что ты можешь ей помочь своими советами. В таком возрасте молодые девушки в этом очень нуждаются.

Они уже выходили из комнаты, когда услышали громкий голос Мамуки. Он убеждал своего друга-художника:

- Зачем тебе нужно все рассказывать?! Это совсем необязательно.

- Я не могу, - нервно заявил художник, - просто чувствую, что не могу. Мне кажется, что я обязан был сделать это давно. Но у меня не хватило мужества.

- А сейчас должно хватить ума, - нервничая, произнес Мамука. - Выбрось все из Головы и собирай свои вещи. Иначе я вообще не буду с тобой разговаривать!

Оставшийся в столовой Погорельский сказал, обращаясь к Буянову:

- Кажется, нам придется провести в обществе этих людей весь день. Надеюсь, что они не будут нам очень докучать.

- Они ваши поклонники, - равнодушно напомнил Буянов.

- На расстоянии все видится иначе, - ухмыльнулся режиссер. - Лучше бы они меня вообще не знали. Так спокойнее. А теперь придется весь день и, возможно, всю ночь провести в обществе своих поклонников. Представляю, какими идиотскими вопросами они нас будут закидывать!

Буянов хотел что-то возразить, но затем передумал и промолчал. Ему было неприятно не только спорить, но и вообще разговаривать с режиссером.