Что, если я за месяцы преследования успел полю–бить его и, отнимая жизнь, первым заговорил с ним? Не было ли это своего рода моим объяснением в любви? Нет. Я просто с наслаждением пил кровь, по кап–лям вбирал его в себя. И теперь Роджер во мне.

Из темноты медленно вынырнула какая-то маши–на и остановилась возле меня. Сидевшие в ней люди поинтересовались, не нужна ли мне помощь. Я мотнул головой, повернулся и побежал прочь. Перепрыгивая с могилы на могилу, огибая каменные надгробия, я так быстро промчался через кладбище в сторону Виллидж, что смертные, по-моему, даже не успели уло–вить мои движения.

Представить только! Они видят сидящего на хо–лодных ступенях старинной маленькой церкви моло–дого блондина в двубортном темно-синем блейзере и ярком галстуке, и вдруг… И вдруг он исчезает, словно растворяется в воздухе! Я громко рассмеялся и с удо–вольствием прислушался к звукам собственного сме–ха, которые взлетали вверх, отражаясь от кирпичных стен. Теперь мимо меня шли люди, неподалеку играла музыка, воздух наполняли запахи кухни. Я видел по–всюду юных, пышущих здоровьем смертных, которые даже в холодный зимний вечер находили повод к ве–селью.

А вот меня холод начинал уже раздражать. Надо же – быть таким чувствительным к нему, как будто я по-прежнему живой человек! Мне захотелось куда-нибудь зайти.

Глава 3

Пройдя всего несколько шагов, я увидел враща–ющуюся дверь, а за ней – холл какого-то заведения. Наверное, ресторан, подумал я и уже через мгнове–ние обнаружил себя сидящим в баре. Как раз то, что надо: почти пустой зал, темный и теплый, полукруг–лая стойка, за которой поблескивают бутылки… Из-за двери в основной зал, распахнутой настежь, доносил–ся приглушенный гул голосов.

Я зацепился каблуками за подножку табурета и оперся локтями на стойку, прислушиваясь к разгово–рам смертных, пустой болтовне ни о чем.