Тем не менее я по-прежнему видел его достаточно отчетливо. Да, это был именно тот человек, которого я убил, чье тело расчленил и разбросал по всему Манхэттену. Видение было настолько явственным, что ме–ня почти физически затошнило. Только одна мысль спасала меня, не позволяя окончательно впасть в па–нику: он разговаривал со мной. Однажды, еще в смерт–ной жизни, Дэвид сказал, что не станет убивать вам–пира, потому что вампир может побеседовать с ним.

Кажется, именно так он выразился? А этот чертов призрак говорил со мной!

– Мне нужно поговорить с тобой о Доре, – ска–зал он.

– Я уже сказал, что не причиню вреда ни ей, ни кому-либо еще, ей подобному, – ответил я. – Послу–шай, зачем ты пришел сюда. Ведь поначалу ты даже не подозревал, что я знаю о Доре. Ты собирался рас–сказать мне о ней?

– Совершенно верно. Приятно сознавать, что мой убийца сообразителен и способен разумно мыс–лить. Кроме того, моя смерть так или иначе ему глубо–ко небезразлична. Я прав? – Он отпил еще глоток «Сазерн Камфорт», аромат которого мне нравился – Любимый напиток Дженис Джоплин. Не знал? – по–яснил он, имея в виду покойную уже певицу. Я ее тоже любил. – Выслушай меня, пусть даже из любо–пытства, мне без разницы. Но только выслушай вни–мательно. Позволь мне рассказать тебе о Доре и обо мне. Я хочу, чтобы ты знал. Я хочу, чтобы ты узнал, кто я и какой я на самом деле, а не в твоем представлении. Я хочу, чтобы ты присмотрел за Дорой. И еще. Там, в квартире, осталось кое-что, и я хотел бы…

– Плат Вероники, висящий в рамке на стене?

– Нет. Это ерунда. То есть это, конечно, ценная вещь, ей уже четыреста лет. Но при наличии денег раздобыть нечто подобное совсем не трудно. Ты ведь внимательно осмотрел мою квартиру, да?

– Почему тебе так хотелось подарить этот плат Доре? – спросил я.

Мой вопрос несколько охладил его пыл.