– Ты подслушивал наши беседы? – Он был по–ражен.

– Множество раз.

Роджер задумался, осмысливая новость, взвешивая и оценивая ситуацию. Он производил впечатление че–ловека разумного, осторожного, но в данный момент совершенно искреннего.

– Ты сказал, что я должен «присмотреть за До–рой», – продолжал я. – Я правильно тебя понял? Присмотреть за ней? Что ж, это меняет дело. Но ка–кого черта ты собираешься рассказывать мне о своей жизни? Ты обращаешься не по адресу. Я тебе не су–дья, тем более после смерти. Мне нет совершенно ни–какого дела до того, как и почему ты стал тем, кем стал. А что касается оставшихся в квартире ценнос–тей… Чего ради призраку заботиться о такого рода ве–щах?

Задавать подобный вопрос было, конечно, не со–всем честно с моей стороны. И мы оба это понимали. Вполне естественно, что его не могла не беспокоить судьба накопленных сокровищ. И тем не менее он вос–стал из мертвых именно ради Доры, и только из-за нее.

Его волосы еще больше почернели, текстура тка–ни, из которой было сшито пальто, проявилась от–четливее. Теперь я мог различить даже переплетение шелковых и шерстяных нитей. Я видел его тщательно ухоженные, отполированные ногти с профессиональ–но сделанным маникюром. Точно такие же, какие я совсем недавно зарыл в куче мусора вместе с руками. Насколько мне помнилось, несколько минут назад я не мог видеть такие детали.

– Господи Иисусе! – прошептал я.

– Ты испуган больше, чем я, – со смехом заметил Роджер.

– Где ты сейчас, скажи!

– Ты о чем? – удивился он. – Вот он я, сижу ря–дом с тобой. Мы в Виллидж, в каком-то баре. Что ты имеешь в виду, спрашивая, где я? Если мое тело, то те–бе не хуже, чем мне, известно, где именно ты зарыл его части.

– Поэтому ты и преследуешь меня после смерти?

– Ничего подобного. Мне абсолютно наплевать на тело. Как только я потерял свою телесную оболоч–ку, я вообще перестал думать о ней. Да что объяснять, тебе и без того все известно.