Нос мой - это крест мой. Все издеваются над моим носом, даже Офни и Финеэс, хотя и у самих у них носы словно крюки. Но мой нос длиннее всех известных носов, он равен половине локтя, острый и кривой, словно нож.

Зовут Офни и Финеэс меня, чтобы поглумиться надо мной:

- Возьми свой нос, дурак, и побрейся!

- Только осторожно, ибо без ножа зарежешь себя!

Ржут они как жеребцы, так вот издеваясь, и останавливают прохожих и говорят им, что мой нос очень подходит для ратного дела. И что если случится новая битва с нечестивыми, то меня, сморкача, специально возьмут в войско, чтобы я носом моим добивал поверженных в прах врагов наших. А после войны не надо будет перековывать мечи на орала, ибо носом моим можно перепахать все земли от Дана до Вирсавии. И большая радость будет в народе, и каждый богомолец в честь моего носа поставит в храме толстую свечу...

Издевательства эти разрывали мне сердце и унижали достоинство мое сильнее, чем черная работа.

И тогда обратился я ко Всевышнему с горячей молитвой, прося смиренно, чтобы он помог мне подняться по служебным ступеням и опередить этих преподобных изуверов хотя бы на один нос, чтобы они шли за мной и глядели уважительно мне в затылок.

Ночью, когда верховный жрец наш Илий вовсю захрапел, я разбудил его и смиренно сообщил:

- Отче, вот я.

Он злобно прошипел:

- Да я же тебя, кретина, и не звал! - и снова упал на пуховые подушки свои, ибо пуще всего любит сладко поспать.

Но через час я не поленился снова ткнуть его промеж ребер своим твердым, как гвоздь, перстом:

- Отче, вот я.

- Господи, где ты нашел такого остолопа? - задрожал от немого рыданья, а по белой бороде его потекли слезы. - Самуил, я не звал тебя, - наконец жалобно захныкал Илий. - Ты не мой глас слышишь!.. Ты слышишь глас божий!.. Иди, отрок, с богом к богу и слушай слово его... А меня оставь, немощного... Умоляю...

Но разве не знал я, что коварный и мстительный старец хитрит, чтобы спокойно доспать ночь? Кто и когда слышал, чтобы Сундук подал голос из своего укрытия? И все же я покорно ответил Илии: