Еще несколько раз я насыщался, хватал случайных женщин и впивался в их губы болезненным, жадным поцелуем, ощущая, что с каждым разом моей силы прибывает. Я стал вампиром, питающимся не кровью, а жизненной энергией.

Я снова искал ее — Лидию. Свою единственную любовь, в этом и другом мире. Я искал ее, чтобы выпить до дна. Я жаждал отправить ее на ту сторону неземного существования, где ее встретит темноволосый мальчик с факелом в тонкой руке и низринет в кромешный огненный ад.

В нашей московской квартире было пусто. Я вошел туда сквозь металлическую дверь. Почувствовал слабое сопротивление железа, и влился в прихожую. Здесь все изменилось. За время моего отсутствия Лидия успела сделать ремонт — обновить обстановку, покрасить стены в бежевый цвет, положить дубовый паркет. Я прошел в свой кабинет. Моих вещей здесь больше не было. Их просто не было, словно никогда не было и меня. Должно быть, моя жена уверилась, что из комы я не выйду. А если даже и выйду, кто захочет ухаживать за больным инвалидом. Она вычеркнула меня из своей успешной жизни. Ну что ж, ее ожидает большой сюрприз. Я тронул желтый торшер. От моего слабого прикосновения он покачнулся. Ухватив торшер за основание, я изо всех сил ударил его о дверцу стенного шкафа — и разбил вдребезги.

Она сидела в саду, на скамейке, читала книгу. И выглядела божественно. Светлая челка падает на лоб, волосы на затылке собраны в пучок, в зеленых глазах — интерес. На ней были синие шорты. Идеальной формы ножки закинуты одна на другую. Она покачивала шлепанцем.

Я шел по дорожке, нарочито медленно ступая по гравию, глядя на нее, впитывая ее образ. Такой трогательно дорогой, и такой чудовищно враждебный образ.

— Мама, — послышался детский крик, и с крыльца сбежал светловолосый мальчик.

Лидия обернулась, нежно улыбнулась и отложила книгу.