Собственно, из-за Павлика настоящий Костик - тот, который был на "Мазде Кседос", - и оказался в этот поздний июльский вечер на черт знает каком километре Новой Риги.

Дело-то как было: сегодня Костик праздновал свой день рождения, ну да, двадцать шесть лет - это вам не собачка пописала, - одно "но": именно сегодня, как назло, у Костика выпадала работа. Работал он посменно, два дня через два, и даже в честь дня рождения отмазываться от трудовой деятельности было... ну, скажем, невыгодно. Платят-то за работу сдельно, сколько нормо-часов закроют, столько и заплатят. А если учесть, что первую половину июля Костик отрывался в отпуске, то, получив будущую зарплату, предстояло плакать крокодильими слезами. Или, в край, носорожьими. Поэтому Костик, естественно, на смену вышел. Поднялся в шесть утра, поправил на своей девчонке Маринке одеяло (жениться уже пора, наверное, как-никак уже полгода вместе живут) и, радостный, упорол на работу. От радости, правда, забыл все, что приготовил для своей смены - ну, коньяк там, закусь, даже тортик, помнится, припас. Хорошо, что до дома ходьбы десять минут. И, когда вечером, к концу рабочего дня, коллеги по цеху начали один за другим намекать: "А отпраздновать?!", Костик быстро сказал: "Ща!", быстро же переоделся, вылетел за ворота автосервиса, забежал в квартиру, и только открыл рот, чтобы крикнуть Маринке, чтоб принесла уже подготовленный и стоящий в холодильнике пакет, как все повернулось точно так, как в дерьмовом анекдоте. То есть сначала в прихожей обнаружились чужие ботинки. Потом - чья-то волосатая задница в спальне. Естественно, совокупно с Маринкиной задницей. Еще секунды через три выяснилось, что волосатая жопка принадлежит не кому-то постороннему, а другу детства Павлику, с которым вместе и на один горшок ходили, и пиво в школе из-под парты лакали, и...

Мрачный от нехороших картин Костик молча сходил на кухню, принес оттуда полное мусорное ведро, которое Маринка, как всегда, вынести постеснялась, и надел это ведро вместе со всем содержимым на Павликову голову.