Конечно, слово "увидел" тут не годится. Нельзя разглядеть то, что не имеет телесного облика. Такое можно представить, вообразить, математически осмыслить, пояснить посредством аналогий, но, как ни называй это действие, оно сводится к восприятию формы атомного ядра. А тут оно было выложено мне, как на доске!

Едва мое завороженное и потрясенное сознание стало понимать смысл новых понятий, как в том же пространстве началась развертка вытекающих отсюда следствий. Следствий настолько значительных и сложных, что к действительности меня вернул лишь повторный зов Геннадия Ивановича.

Я обернулся: он спешил ко мне, сжимая ружье.

- Вы видели? - закричал я в возбуждении. - Видели?

- Напугали вы меня, - пробурчал Геннадий Иванович. - Кричу, а вы ровно пень...

- Становитесь рядом!

Краем глаза я следил за чужим пространством. Там, все замерло, но лишь до мгновения, когда Геннадий Иванович поравнялся со мной.

- Ух ты! - он даже присел. - Чудеса-то какие!

- Какие? - спросил я поспешно.

- Деревья лиловые - и как паруса!

Я не видел лиловых деревьев, я видел привычные мне символы математики.

Все было ясно: каждому свое. Этот Шар... он вступал в контакт с подсознанием. Даже на отдыхе я продолжал думать о работе, и Шар уловил скрытую мысль. Геннадий Иванович мечтал что-нибудь узнать о жизни в других мирах и тоже получил желаемое. Как в справочном автомате: нажал кнопку прочитал ответ. Даже проще... Вот это-то и странно.

- Что хмур, Сергеич, или подарку космическому не рад?

То были первые после долгого молчания слова. Мы сидели на стволе поваленного дерева, поодаль блестел Шар, в своем настроении я и сам не мог разобраться.

- Зачем спрашиваешь? - отозвался я нехотя, не удивляясь взаимному переходу на "ты".

- Для дела, само собой.