В течение нескольких минут я ничего не слышал, затем услышал звук набираемого номера. Слышимость была отличная.

Женский голос сказал:

- Пожалуйста, дайте мне 4-14-89, в Эсмеральде.

Ее голос был спокойным, сдержанным, почти без выражения, но немного усталым. Так я впервые с самого начала слежки услыхал ее голос.

Затем затянувшееся молчание, потом она сказала:

- Позовите, пожалуйста, мистера Ларри Митчелла. Снова молчание. Затем:

- Говорит Бетти Мэйфилд из "Ранчо Десконсадо",- она неверно выговаривала слово "Дескансадо". Затем: - Я говорю, Бетти Мэйфилд. Пожалуйста, не придуривайтесь. Хотите, чтобы я передала по буквам?

Ее собеседнику на другом конце провода было что сказать. Она слушала. Затем сказала:

- Номер сто двадцать восемь. Вам следовало бы знать - вы сами его заказывали... А, вот оно что... Что ж, хорошо. Я подожду.

Она повесила трубку. Молчание. Полное молчание. Затем тот же голос проговорил медленно и без всякого выражения:

- Бетти, Бетти Мэйфилд. Бедняжка Бетти. Ты была хорошей девочкой давным-давно.

Я сидел на полу, на полосатой подушке спиной к стене. Я осторожно встал, положил стетоскоп на подушку и прилег на диван. Он скоро приедет. Она его подождет - деться ей некуда. Поэтому она и приехала сюда. Я хотел узнать, почему ей некуда деться.

Туфли у него были наверняка на каучуковом ходу, потому что я ничего не слышал, пока у соседней двери не раздался звонок. Я сполз на пол и вновь взялся за стетоскоп.

Она отворила дверь, он вошел, я мог себе представить улыбку на его лице, когда он сказал:

- Привет, Бетти. Бетти Мэйфилд, если я не ошибаюсь. Ничего себе имечко.

- Мое собственное, девичье,- она притворила дверь. Он хмыкнул.

- Я полагаю, правильно сделала, что переменила. Но как насчет монограмм на чемоданах?