Не забыли и одну из ее любимых серебряных ложечек. У Большой Нанэнн была тысяча серебряных ложечек не только во сне, но и наяву. Потом вы сели на кровать, покрытую лучшим в доме пледом, взяли Большую Нанэнн за руку, на которой были все ее лучшие кольца – сейчас она их больше не носит, знаете ли, – и сказали: «Пришли ко мне маленькую Меррик». А еще вы пообещали ей заботиться обо мне и сообщили, что сама она скоро умрет.

Эрон, явно впервые услышавший от Меррик столь странное повествование, был поражен.

– Должно быть, это сказал дядюшка Джулиен, – мягко возразил он. – Откуда мог я узнать такую тайну?

Я на всю жизнь запомнил его протест, поскольку не в привычках Эрона было признаваться в собственном незнании и уж тем более так горячо настаивать на своем.

– Нет-нет, это сказали вы, – не согласилось с ним прекрасное дитя. – Назвали день недели и даже час. Он еще не настал. – Она снова задумчиво взглянула на портреты. – Не волнуйтесь. Я знаю, когда это должно случиться. – Внезапно ее лицо погрустнело. – Мне не удержать ее рядом навечно. Les mysteres

Les mysteres? Что она имела в виду – предков, колдовских богов или просто тайны судьбы? Я оказался не в силах проникнуть в ее разум и прочесть там хоть что-нибудь.

– Святой Петр будет ждать, – пробормотала девочка, и ее печаль медленно рассеялась, уступив место спокойствию.

Неожиданно она метнула взгляд в мою сторону и пробормотала что-то по-французски. Папа Легба, колдовской бог-посредник, за воплощение которого вполне могла сойти статуэтка святого Петра с ключами от Царства Небесного.

Я заметил, что Эрон, несмотря на горячее желание узнать как можно больше, не осмелился подробнее расспрашивать девочку о сути своего участия в том сне и о дате неминуемой смерти Большой Нанэнн. Он просто кивнул и теперь уже обеими руками приподнял и расправил густую копну волос на шее Меррик, а потом убрал несколько тонких прядей, прилипших к нежной кремовой коже. В его обращенном на девочку взгляде читалось искреннее удивление.