Но в тот же момент я испытал нечто вроде шока. Потому что, не имея ни малейшего понятия о том, кто этот человек, я, без сомнения, узнал его. Я был уверен, что несколько недель тому назад уже видел это красивое лицо сквозь высокую стеклянную дверь в гостиной Макса. Это лицо в страстном поцелуе прижималось к лицу Вельды, хорошенькой жены Макса, а эти руки обнимали ее. Проведя весь тот вечер в лаборатории, мы с Максом как раз подъехали к его уединенной загородной вилле, и я случайно взглянул в окно, в то время как Макс закрывал машину. Когда мы вошли в дом, этого человека там уже не было, и Макс, как всегда, нежно поздоровался со своей женой. Увиденное обеспокоило меня, но я, конечно же, ничего не мог предпринять.

Я отвел взгляд, пытаясь скрыть замешательство. Макс уселся за свой стол и начал постукивать по нему карандашом - от нервного возбуждения, как предположил я.

Человек, лежащий у меня за спиной, сухо закашлялся.

- Посмотри на него,- сказал Макс,- и скажи, чем он болен.

- Я не врач,- запротестовал я.

- Я знаю, но некоторые симптомы бывают абсолютно очевидны даже неспециалисту.

- Но мне не кажется, что он болен,- возразил я. Макс вытаращился на меня:

- Неужели?

Пожав плечами, я обернулся и поразился тому, чего не заметил сразу,быть может, я был слишком взволнован, узнав этого молодого мужчину? Видимо, образ, возникший в моей памяти, совершенно затмил собой реального человека. Макс был прав: любой рискнул бы поставить диагноз в этом случае. Общая бледность, чахоточный румянец на скулах, истончившиеся кисти рук, выступающие ребра, глубокие впадины над ключицами, и, кроме всего прочего, продолжительный сухой кашель, во время которого на губах больного появилась кровь,- все указывало на крайнюю стадию хронического туберкулеза. О чем я и сообщил Максу.

Макс задумчиво уставился на меня, продолжая постукивать по столу. "Знает ли он то, что я пытался от него скрыть?" - подумалось мне. Безусловно, я чувствовал себя очень неловко. Присутствие этого человека, быть может, любовника Вельды, в кабинете Макса, да еще в бессознательном состоянии, страдающего смертельной болезнью, сам Макс с сардонической улыбкой на лице, пытающийся подавить еле скрываемое возбуждение, и этот странный вопрос о смерти, который он мне задал,- все вместе взятое являло исключительно неприятную картину.