Дорманож взялся за рукоять меча и, напрягая зрение, вглядывался туда, откуда доносился лай гончих. Но не видел ничего.

- Они что, взбесились? - спросил проснувшийся брат Хар.

- Учуяли кого или услышали, - пояснил ловчий. - Зверя, какого, может, хуруга. Не любят они хуруга, ваша святость. Только вдруг он их зажрет?

- Иди за ними, - скомандовал Дорманож.

- Господин!

- Ты оглох? - Брат-Хранитель холодно посмотрел на ловчего.

И тот не посмел возражать: боялся Дорманожа больше, чем дюжины хуругов. Взяв пику - от лука в такой темнотище пользы никакой, - ловчий побежал вслед за собаками.

- А если это действительно хуруг? - спросил брат Хар.

- Пусть тогда жрет этого дурня, а не псов, - буркнул брат Опос, страшно недовольный тем, что его разбудили.

- Почему он собак не привязал?

- Кто же в лесу собак привязывает? - удивился брат Хар. - Глупость.

- Непочтителен ты, - обиделся брат Опос.

- А знаешь, что гончие эти целой деревни смердов стоят, знаешь?

- Тихо, - перебил Дорманож. - Догнали.

Лай сменился рычанием. Затем наступила тишина.

- Догнали! - проворчал брат Опос. - Прощай наши собачки!

- Облачайтесь! - скомандовал Дорманож.

- Это не зверь. Зверь не управился бы так быстро.

Увидев белые тени гончих, Данил шагнул за ствол и еще раз кашлянул, подражая рогатому прыгуну. И буквально через мгновение гончая пронеслась мимо, ловко развернулась - и увидела человека.

Меч сверкнул в воздухе и плашмя опустился на голову пса. Один есть. Вторая псина уже не замешкалась - с набега, с рычанием прыгнула на северянина. Ее учили брать не только зверя. Но есть разница между простолюдином и воином. И разница эта вспыхнула снопом искр в собачьей голове.

Данил мысленно похвалил себя. Оба гончака живы (жаль убивать таких прекрасных животных!), но очухаются не скоро.