От подобной наглости Дорманож потерял дар речи.

- Пустое, - усмехнулся человечек. - Не гневись - от злобы кровь портится.

И по скрипучему голосу Брат-Хранитель признал в нем вчерашнего монаха.

Незваный гость щелкнул перстами - и прямо из воздуха возникла серебряная курильница с гибкой трубкой. В покоях потянуло дурманным дымком.

- Не желаешь, святой брат? - осведомился маг.

- Нет!

Маг, раздери его демоны! По закону Наисвятейшего за колдовство полагалась немедленная смерть - посредством вздергивания за ноги над монастырскими воротами. Проклятого следовало оставить висеть, пока душа его - вместе с чарами - не истечет в землю. Однако дураку, который пожелал бы проделать подобное с магом, следовало только посочувствовать. Дорманож дураком не был. К тому же краем уха он слышал: у Отцов-Управителей в последние годы даже дела какие-то завелись с тайдуанскими Алчущими Силы.

- Значит, не хочешь, - чародей выпустил струйку пряного дыма. - Зря. Хур освобождает дух постижения.

Дорманож снял со стены меч в ножнах. Пристегнул к поясу. Маг не препятствовал.

- Тебе не место здесь, - проворчал Брат-Хранитель.

Чародей ухмыльнулся. На редкость гнусная рожа.

- Хочешь знать, где твои враги?

Дорманож молчал. Сам скажет, иначе не спрашивал бы.

- Хочешь знать, откуда взялись в Риганском лесу имперцы?

- Говори, - буркнул Брат-Хранитель.

Тройное проклятье! Ему стало неуютно в собственных покоях.

- Слыхал ли ты о корабле, что сгорел недавно в Воркарской гавани?