В большом холле висели старинные портреты. Лана сказала, что на них изображены ее предки — голландцы. Здесь же висела великолепная коллекция оружия, начиная с арбалета и кончая современными пистолетами и винтовками. Лана объяснила, что оружие — слабость Скотта и здесь выставлена лишь часть всей коллекции. Как всегда разговаривая с красивой женщиной, Джон следил не за нитью разговора, а за ее движениями, выражением лица, глаз и губ, обнажающих в улыбке белоснежные, чуть великоватые зубы. Джон считал себя хорошим психологом, и вскоре ему стало ясно, что эта преданная мужу женщина просто рождена быть супругой, которая счастлива только в кругу семьи. Вся ее хрупкость, тонкие, почти детские пальчики, которые с трудом могли бы поломать даже стебель цветка, вызывали желание встать перед ней на колени и посвятить ей всю жизнь, подобно древним рыцарям… Несомненно, Скотт возвращался в свой дом, как в тихую пристань, и только такая жена смогла отвоевать мужа у его полной опасностей профессии.

— Мистер Рассел, — спросила вдруг она, — вы ведь не очень спешите? Останьтесь у нас подольше — Скотту так одиноко в последнее время. Мне кажется, он действительно нуждается в друге…

— Я тоже очень нуждаюсь в друге, а именно в Скотте. Неожиданно я оказался в очень трудном, почти в безвыходном положении…

Лана с надеждой посмотрела на него:

— Не знаю, как вам объяснить, но напоследок Скотт, такой инертный, спокойный, просто не похож сам на себя, думаю, что ему необходима небольшая встряска.

Тут дверь открылась и перед ним появился Скотт. После секундного молчания их лица расплылись в улыбках и они обнялись. Скотт смотрел на Джона проницательным взглядом, будто читая его мысли и уже догадываясь, зачем тот пришел.

— Мистер Рассел сказал мне о своей затруднительной ситуации, — сказала Лана, поднося кофе, после чего удалилась.

— Хорошо, что жизнь создает такие ситуации, а то бы друзья совсем забыли друг друга, — просиял Скотт, явно довольный неожиданным посещением.