В аннотации было сказано, что в альбоме представлены снимки десяти фотокорреспондентов.

«Многовато, конечно, но в издательстве же известно, кто какие делал фотографии. Найдем и того, кто снимал у Дома книги. Да только что это даст? Ведь это не семейный портрет, где известно, кто есть кто».

Пришел Алабин с мальчишкой.

— Константин Сергеевич Горюнов, товарищ подполковник, ученик тридцатой школы, — представил он мальчика, остановившегося у дверей.

— Проходи, Костя, — пригласил Корнилов. — Присаживайся.

Мальчик подошел к столу и сел. Внимательно, не мигая, посмотрел на Игоря Васильевича, осторожно поправил пшеничный чубчик. Глаза у него были голубые, настороженные.

«Серьезный товарищ, — подумал Корнилов. — На фантазера не похож».

— Меня зовут Игорь Васильевич. Я из уголовного розыска города. Товарищ старший лейтенант мне уже все рассказал. — Корнилов кивнул в сторону Алабина. — Но кое-что мы хотели бы с ним уточнить еще раз.

Мальчик согласно кивнул головой.

— Ну и прекрасно! Не будем отвлекаться от главного. — Корнилов раскрыл альбом и пододвинул его мальчику. — Константин, в тот день, в переулке, преступник одет был так же?

— Нет.

— А что на нем было?

Мальчик тяжело вздохнул и посмотрел на Алабина, словно искал у него поддержки.

— Не помнишь?

— Не помню, — тихо сказал Костя и неожиданно заговорил с горячностью: — Я даже не знаю, как это вышло, что забыл. Вспоминал, вспоминал! Никак не вспоминается. — Он сморщил лоб и покачал головой, осуждая себя за такую промашку. Чубчик снова съехал ему на глаза.

То, что мальчишка не стал ничего придумывать, а честно сказал, что не может вспомнить одежду преступника, порадовало подполковника. С большим доверием можно было отнестись ко всем остальным его показаниям.