Тимор наблюдал за всем из-за окна. Он слышал все слова и не только, потому что мог читать мысли этих людей. Он знал, куда пошли два солдата, которых Аалон Хорден назвал Олафом и Граабом. Но тот ушел так быстро, что когда Тимор выбежал из дома, отряд удалился уже на значительное расстояние. Докричаться до него было еще можно. Но Тимор ни стал ни кричать, ни тем более догонять отряд.

Штандарт, висевший на вершине шеста безжизненной тряпкой, Аалон Хорден оставил на прежнем месте, поручив его охранять одному из своих людей. Тот, как только отряд скрылся за поворотом улицы, а пыль на дороге, оставленная солдатами, опять улеглась на прежние места, присел на землю, потом прислонился спиной к сараю и почти тут же уснул. Каска скрывала его лицо. Но зычный храп, чуть усиленный металлом, выдавал его с головой. Штандарт легиона мог украсть кто угодно и тогда все солдаты умрут, так кажется сказал Аалон Хорден. У него то часть жизни — на груди. У других Тимор заметил на шеях цепочки с маленькими талисманами, выполненными в форме все того же неведомого зверя, что был вышит на штандарте. Никому не нужен этот штандарт. Может только ветру. Он оторвет его от шеста и унесет в горы.

Аалон Хорден думал над тем, как ему собрать местных жителей. Не посылать же за ними в поле солдат, чтобы они выдергивали их с грядок, точно какие-то овощи — свеклу там или картошку.

Он давно заметил, что в этом мире хорошая звукопроводимость. Крикнешь погромче и докричишься из одного края до другого этого маленького плоского, окруженного горами мира. Дно цветочного горшка. Может на самом деле так оно и есть. Заблуждение то, что мир похож на шар. Начни Аалон Хорден доказывать на каждой улице, что мир на самом деле плоский, его бы не сожгли, как в прошлые времена, но за безумца приняли бы и чего доброго упекли в какую-нибудь больницу для умалишенных.

Они подошли к полю. Догадайся кто-нибудь обернуться, оторвать глаза от грядок, проблема решилась бы сама собой, но все они так были заняты прополкой, что носами уткнулись в землю и не отрывались от нее ни на миг, будто это было самое увлекательное зрелище из вех, что они видели. А как же горы? А небеса, затянутые облаками? А двадцать солдат со всем оружием, которое они смогли сохранить, наперевес?