Где ты был? — спросил Аалон Хорден.

В поле.

Почему? — странный вопрос. Скорее его надо было понимать; «не почему в поле, а почему ты был первым, кто ушел.» Но Ааалон Хорден, не дождался ответа, — а да, ты ведь из крестьян. К земле потянуло? Да? Грааб тоже из крестьян. Да. Вы должны были сдаться первыми.

Он встает.

Этот голос донесся с права. Ааалон Хорден смотреть туда не стал. Он узнал голос Грааба, руки у него тоже будут испачканы черноземом. Он посмотрел на поле. Упавший солдат встал на четвереньки, замотал головой, как собака, но всю грязь конечно с лица не стряхнул, потом встал, чуть покачиваясь подошел к человеку, которого несколько минут назад ткнул копьем в спину, заговорил с ним о чем-то.

Что здесь происходит? — Ааалон Хорден

Разве ты не понимаешь? — сказал Олаф, — Ну, подумай. У них нет оружия. Они не воюют друг с другом и могут вылечить любые болезни. Они вообще никого не убивают. Я не видел здесь мяса. Я не знаю, может здесь и смерти нет.

Рай?

Рай.

Так вот он какой. Не думал, что попаду сюда, — кажется он уже говорил это.

Он огляделся, поворачивая голову из стороны в сторону до хруста в позвонках, точно впервые видел весь этот мир: поле с овощами, зажатое горами, за которыми ничего нет; солдат, которым он уже ничего не мог приказать и чуть не заплакал то ли от радости, то ли от горя. Он сам не знал от чего. Ему стало легко на душе.

Когда они вернулись к сараю, постового там не оказалось. Они и не ожидали его увидеть. В сарае было темно. Свет пробивался сквозь щели между досками, но справится с полумглой не мог. Раненные — спали. Дыхание у всех было спокойным. Похоже, все они уже выздоравливали.

Аалон Хорден в дверях столкнулся с постовым. Он таки вернулся и нес кувшин, над которым поднимался густой дым, скорее даже туман, будто постовой зачерпнул его где-то в низине утром и смог сохранить.