Что это? — спросил Аалон Хорден.

Отвар. Мне сказали, что если его давать раненным, они быстро поправятся.

Хорошо.

Он пропустил часового, уступил ему дорогу и не сделал никаких замечаний, за то, что тот покинул свой пост. Кого здесь бояться? Только их самих.

Ааалон Хорден задержал взгляд на развивающемся штандарте секунд на десять, точно с прошлым прощался, а потом вырвал древко из земли, снял штандарт, скомкал его и запихнул за пазуху.

Тимор глядел на Ааалона Хордена и мучился вопросом, почему тот спрятал штандарт, ведь говорил же, что без него легион умрет, а может он уже умер — этим то все и объясняется. А Ааалон Хорден стоял на дрожащих ногах, опираясь на древко и сейчас опять напоминал того оборванца, каким он и был всего сутки назад. Ему было не до расспросов. Мир опять изменялся.

Ночь была прозрачной, похожей на воду в озере, где вместо рыбок снуют люди, а на их телах отражается не свет Солнца, потому что оно уже зашло, а Луны и звезд, но больше свет факелов, которые люди держали в руках. Смола с факелов падала на землю, сочилась горящими каплями. Гулянья почти улеглись. Все успели устать. Кто-то побрел спать, кто-то остался. Тимор, воспользовался тем, что его родители оказались в числе последних и не могли проконтролировать лег ли он в постель или еще нет. Ох, и зададут же ему трепку, если узнают, что он все еще гуляет. Надо было что-нибудь положить в кровать, чурку какую, чтобы казалось, будто там кто-то спит. Кто станет к дыханию прислушиваться?

Аалону Хордену дали новую одежду — старую стирать и зашивать не стали, потому что она расползалась в руках. Он сидел рядом с Дейрой на лавке и Тимор, поначалу не узнав его, принял за одного из ухажеров сестры, которому та отдала на этот раз предпочтение. Аалон Хорден смотрел в небеса, что-то показывал на них Дейре, тыкая в темноту пальцем и сопровождая это тихим рассказом.