— Ну и как? — Андрей не мог больше ждать.
— Не годится, — это прозвучало мрачно и грубо.
— Но почему?
— Вы используете не те темы, которые интересны современному читателю. Неужели вы думаете, что кому-то сейчас интересно читать какую-то философию, какие-то религиозные трактаты, что-либо вообще никак не связанное с реальной жизнью?
— Ну, я не знаю. Я писал, как умею.
— Нет писать вы, конечно же, умеете, как и любой нормальный человек в вашем возрасте. Даже довольно неплохо умеете, по школьным сочинениям наверняка пятерки были. Но писать просто так, и писать для читателей — людей, которые вас не знают, это совершенно разные вещи. Читателю плевать на то, что вы думаете о мире. Ему нужны действия, переживания. Понимаете?
— Да, — прошептал Андрей, чувствуя, как в нем медленно поднимается волна гнева.
Он отвернулся в сторону от издателя и начал рассматривать кабинет. Но издатель продолжал говорить, и Андрей буквально физически ощущал боль которую наносил ему его старческий голос.
— Вы не понимаете о чем писать. Если хотите — попробуйте написать какой-нибудь детектив, легкую фантастику в крайнем случае. Но чтоб безо всякой философии, без религии. Сейчас не то время, чтобы печатать что-либо о религии. Это не то, что никому не интересно, это может быть даже опасно. А вы пишете о том, что у бесов есть ангелы-хранители…
— Не учи меня как писать, козел, — выкрикнул Андрей повернувшись лицом к Виктору Антоновичу и глядя ему прямо в глаза, — не смогли понять смысла, так и скажи.
— Зачем же грубить? — спросил издатель, пытаясь казаться спокойным, — может быть вы просто не смогли показать смысл?
— Я показал все, что хотел показать. Это вы, уроды, не смогли ничего понять.
Виктор Антонович попытался что-то сказать, но Андрей стремительно поднялся и опрокинул стол на него. Старик упал на пол вместе со стулом, и пытался подняться, чтобы дотянуться до телефона. Но Андрей уже выбежал из кабинета. Он прошел мимо секретарши, которая делала себе маникюр и даже не подняла глаза на него. Ничего из того, что происходило в кабинете она, видимо, не слышала.