- Ax ты мохнатая Волохова гузня! - пробормотал Устах. - Скажи мне, брат, это морок или вправду золото?

Духарев зачерпнул тяжеленькие монеты ладонью - как пшеничное зерно, взял одну, прикусил...

- Высшей пробы!

Это было богатство. Огроменное. Причем - для всех ватажников. Даже если в остальных мешках солома с глиной, что маловероятно.

"Черт! - подумал Духарев. - Что ж я с этим делать-то буду? Такие деньжищи!"

Очевидно, в голове Устаха роились такие же мысли. Но синеусый варяг был более практичен.

- Чусок! - окликнул Устах своего помощника. Чусок, самый старый в ватажке - пятый десяток пошел, горбоносый, чернявый, как ромей, и такой же хитрый, подошел к десятнику.

- Глянь.

Воин глянул, глаза его блеснули алчно, мозолистая рука сама потянулись к рыжему металлу. Но Чусок тут же взял эмоции под контроль, ограничился одной монеткой.

- Ромейская, - хрипло проговорил он, вертя красноватый диск корявыми пальцами. - Романовой чеканки. Вишь, морда его! - Черный ноготь чиркнул по императорскому профилю. А это что? - Чусок взял одну из чаш, полюбовался узором. - Товар отборный! - И тут по его лицу пробежала тень. Чусок положил чашу обратно, поскреб щетинистый подбородок, повернулся, поглядел на посеченных степняков...

- Я вот чего думаю, - произнес он неторопливо, - больно мало их для... такого. Это ж какой товар! И деньжищи какие! Такое без доброго присмотра степью никакие купцы не повезут. Маловато этих было для такого дела...

- Какие купцы, Чусок? - фыркнул Устах. - Это ж дикие хузары!

Он еще не понимал. А Серега уже въехал, и нехороший холодок возник где-то у него внутри.

- Может, их больше было? - рассуждал Устах. - Может, за это дело побили многих?

- Может, и побили. Или они побили. А может... - Чусок подергал оттянувшую мочку золотую серьгу с солнечным знаком.

Духарев тем временем нетерпеливо распутывал следующий мешок... Так, серебро! А этот, поменьше... Черт! Опять золото!