На узкий утес, занесенный снегом, садились даккорны.

Даккорнов, высоких и статных зверей, с чешуей благородного изумрудного цвета и янтарными фасетчатыми глазами, было двое; один повыше, с длинной шеей и брюхом, покрытым золотистой чешуей, второй гораздо изящнее, с чуть раскосыми озорными глазами — очевидно, это было самка.

Даккорны были в полной сбруе, один нес на себе троих, а второй — двух всадников. Из них пятерых женщина была только одна, высокая, стройная, в полном летной облачении. Она правила даккорночкой; за ней сидел статный мужчина в тяжелой черной шубе. На другой даккорне ехал старик с таким же медальоном, как у Учителя, и еще два ничем не примечательных человека, один повыше, носатый, другой пониже.

— Н-да, скромненько, — тихо произнес высокий и носатый, который сразу же Иране не понравился.

На высокого шикнул тот, что в шубе, выступая вперед. Он немного постоял в гнетущей тишине — у Ираны начали мерзнуть ноги, — и с какой-то странной интонацией, содержащей в себе одновременно горечь и нежелание смериться и констатацию факта, произнес:

— Королева умерла.

— Ее Величество Иайни?.. — ошарашено переспросила Ирана

— Мои соболезнования, Ваше Величество, — с почтение в голосе произнес волшебник, делая четко выверенный поклон.

Мужчина в шубе сдержанно кивнул и, усмехнувшись, спросил:

— Я так полагаю, Мастер, ей вы ничего не объяснили?..

Волшебник покачал головой.

— Это в вашем стиле, — усмехнулся он. Ирана с отвисшей челюстью разглядывала наверняка жутко дорогую шубу и медальон на цепочке с таким же узором, что и у Учителя, но с рубином на месте звезды Иайни-Асириус. — Быть может, мы пройдем в дом?.. Кажется, девушка несколько замерзла…

Учитель сделал приглашающий жест. Ирана хотела было тоже отступить, но Его Величество вежливо и непреклонно пропустил ее первой.