— А королева?..

— А что королева? В наших кругах брак — политическая сделка на взаимовыгодных — или взаимоневыгодных — условиях, и не более того. Привыкай, девочка, тебе в этом мире жить…

В комнате воцарилось пугливое, гнетущее молчание.

Ивейн творила что-то на ее голове, хмурясь и бормоча что-то на неизвестном языке. Ирана морщилась каждый раз, когда она дергала слишком резко.

Жутко хотелось домой, к недовязанным носкам и теплому камину.

— А если я… не хочу?..

— Ты можешь отказаться, — напряженным тоном ответила Ивейн. — Но, пожалуйста, подумай… хорошо подумай. В конце концов, положение много что дает… платья, драгоценности, почет…

— Жила без них — и дальше как-нибудь проживу.

Ивейн нахмурилась и протянула ей полотенце.

— Ты-то, может, и проживешь… А вот Даттах… — Ивейн поморщилась и с какой-то странной интонацией произнесла: — Герцог Лаурея двинул на нас свои войска. Если сейчас сменится власть, то… я даже представить себе боюсь, что здесь будет.

Полотенце было пушистое и мягкое, в слова "Герцог Лаурея" ни о чем ей не говорили. Старый волшебник никогда не упоминал его в разговорах о политике.

— Да и тихо власть не сменится. Сейчас у Асириуса нет наследников. А борьба за престол в военное время… Да и Лаурей очень силен… у них такая армия… Мы проиграем.

Ирана, нахмурившись, ждала продолжения.

— Ну да ладно, не будем об этом, — преувеличенно бодро сказала Ивейн. — Не забивай голову политикой… Может быть, тебе здесь и понравится?.. Пойдем, портной давно ждет нас в холле…

Тем вечером она впервые в своей жизни лежала на огромной кровати на шелковых с тончайшим кружевом простынях.

— Добрых снов, Ирана, — слабо улыбнувшись пожелала Ивейн, гася в комнате все свечи и поправляя шторы.