Когда Эорна вернулась, Гайл уже переоделся в меха, которыми так кстати снабдил его Брэнног, и с жадностью принялся за принесенную девушкой горячую похлебку. Корбилиан продолжал крепко спать, свернувшись у очага, как огромная борзая. Пока Гайл утолял голод, дверь трактира то и дело открывалась, и вскоре зал заполнился приглашенными Брэнногом рыбаками. Они появлялись тихо, точно призраки, принесенные штормом. Буря, как и предсказывал Гайл, вернулась опять и теперь бушевала с новой силой, как будто стремилась сорвать рыбачью деревушку с места и сбросить в море целиком, до последнего камня. Воздух в комнате все время дрожал: сквозняки пробирались внутрь сквозь малейшие щелочки. Солнце уже встало, но обойтись без ламп было по-прежнему невозможно. В их неверном, колеблющемся свете все предметы отбрасывали длинные тени.
- Тебя зовут Гайл, - произнес Брэнног с нажимом, чтобы собравшиеся ощутили необычность имени чужеземца. Он видел, что пришли почти все жители деревни.
- Верно. Так назвали меня люди, желавшие прослыть особенно остроумными. Я принял это имя, так как оно забавляет и меня самого.
- Достаточно ли хорошо ты чувствуешь себя, чтобы говорить с нами, или тебе хотелось бы прежде отдохнуть?
У себя в доме Брэнног был вправе задать подобный вопрос. Но, приведя незнакомцев под свой кров, он в глазах обитателей деревни взял на себя ответственность за их действия. Среди собравшихся были такие, кто не понимал, зачем он это сделал.
- Высплюсь потом, с твоего разрешения. Я чувствую, что вы ждете наших объяснений, - с улыбкой ответил Гайл. Если своей веселостью он надеялся расположить к себе общество, то явно просчитался. Однако неприкрытая подозрительность рыбаков оставила его в свою очередь равнодушным.