Угнездившиеся в тени неприветливого, как хмурая физиономия, утеса, дома Зундхевна и сами больше всего напоминали огромные булыжники. Лишь два больших волнолома, вытянутые, словно руки, далеко в море, да скалы, которые огораживали с двух сторон гавань Зундхевна, спасали деревню от ярости волн и помогали выжить во время зимних штормов. Когда первые лучи зари пробились сквозь пелену туч, в деревне загрохотали открываемые рамы и в окнах тут и там показались лица людей, вглядывавшихся в волны, которые беспрестанно шли в атаку на берег. Обитатели Зундхевна, которым шторм не давал заснуть, надеялись, что скоро этому светопреставлению наступит конец. Уже три дня рыбаки не выходили в море, а ведь улов в этом году был и так небогат. Стоявшие неподалеку от береговой линии склады, хотя и небольшие, были наполовину пусты. Без рыбы, служившей в Зундхевне чем-то вроде денег, нечем было бы торговать с другими портами и не на что менять топливо, свечи, одежду и еду, приобретаемые у фермеров-южан, которые селились в поймах рек. Можно было, конечно, взять денег взаймы, но их пришлось бы отдавать, между тем как весна тоже не предвещала ничего хорошего. Призрак голода кружил над деревней на крыльях обезумевшего ветра.

Брэнног поднес масляную лампу к окну питейного зала и поковырял замерзшее стекло пальцем. Ложиться спать было поздно. Сквозь оттаявший квадратик он выглянул наружу. Ночь утратила прежнюю непроглядную черноту, посерела, и стало видно, как клочья пены перелетают через набережную и падают на стены домов. Не годилось это место для Сайсифер. Дочь никогда не заговаривала об этом, но он видел ее томление. Живут тут точно овцы в загоне. Когда-то Брэнног вырвался отсюда, но теперь его удерживал долг перед соседями. Да и силы были уже не те, чтобы начинать жизнь заново где-то в чужих краях. Что же тогда?

Поддаться чарам Эорны? Она была хорошей работницей и, без сомнения, могла бы нарожать много здоровых ребятишек. Но он никогда не смог бы ее полюбить, а начинать отношения без любви казалось ему нечестным.