Первая сделала паузу и опять сказала:

— Привет, дорогая!

Первая исчезла, а вторая посмотрела сквозь меня, как будто тут было пустое место. Я вдруг почувствовал, что меня и вправду нет, я умер, лежу под землей. Во мне все воспротивилось. А вот и нет, я вовсе не умер! Ведь было же мне противно, что мои грязные волосы липнут к шее. Я чувствовал, значит, я существовал!

Пожалуй, надо подстричься, решил я, но в это время мой желудок возопил: «Нет, нет, бифштекс и почки с картофелем!» В темноте золотой бокал вызывающе покачнулся и, обдав меня презрением, излил всуе свою драгоценную влагу.

Внутренний голос мне подсказывал: «Посмотри, что написано в книжке». Я достал из-под пальто «Дон-Кихота» и открыл первую попавшуюся страницу. Там я прочел:

Цирюльник! Разве это не знак? Жребий был брошен. Я двинулся навстречу своей судьбе.

Вы, вероятно, считаете, что я понапрасну уснащаю свое повествование деталями, не имеющими особо важного значения. Я даже могу понять вас, если вы не слишком верите, что я воспроизвожу их вполне достоверно. Но уверяю вас, что такое человеку запоминается во веки веков, аминь. И притом в мельчайших подробностях, например вплоть до засаленных пуговиц на пальто у вышеупомянутого служителя культа, как я уже заметил, исполненного высокого религиозного рвения.

Я еще немного помялся на месте, потом, рванувшись вперед, погрузился в волны площади и начал ее пересекать. На своем пути я дважды едва не был задавлен чудищами, которые, извергая смрад и дым, проносились мимо меня. Но наконец я очутился на суше, на том самом пятачке, где раньше был Эрос. Здесь я перевел дыхание. Ноги мои тряслись. Я был на грани обморока из-за острой, режущей боли в животе. Мне казалось, что когти какого-то свирепого зверя терзают мои внутренности.