Первым был Пенджли. Я в ту пору работал управляющим имением у Гарри Кардена, и мы с ним были очень близкими друзьями. Если бы он не умер, у меня получилась бы совсем другая история. Разумеется, он намного превосходил меня годами, и мы относились друг к другу скорее как отец и сын. Милый Гарри, с его пристрастием к крепким словечкам, с его вспыльчивостью, упрямством и — великодушием, щедростью и добротой, которую он старался прятать и которой стеснялся; Гарри, с его любовью к женщинам, собакам и ко всяческим веселым забавам, какие только есть на свете!

Святая простота! Думаю, вряд ли сыщется в нашем сегодняшнем сложном мире такая бесхитростная душа, как у Гарри. Короче говоря, примерно в три часа пополудни того жаркого дня мы с Карденом прошлись по берегу моря, чтобы проверить, не готовы ли сети, которые он заказал у местных рыбаков. Мы осмотрели две из них, а потом еще какое-то время наблюдали, как море, лениво прибывая, наползало на горячие сухие камешки, загребая их под себя, словно сонная кошка своими мягкими лапами. После этого, повернув назад, мы направились домой через небольшую деревеньку.

На улице перед трактиром, единственным в той местности, стоял какой-то человек. Я заметил его, потому что знал всех в деревне, а это было новое для меня лицо. Когда мы уже вошли в ворота парка, Гарри сказал:

— Значит, Пенджли вернулся.

Помню, он произнес эти слова таким тоном, что у меня мгновенно проснулось любопытство, — Гарри мало кого не жаловал в этом мире, и сильное раздражение, которое я услышал в его голосе, не могло для меня остаться незамеченным. Я спросил, кто такой Пенджли. Здесь мне надо быть начеку, чтобы не переборщить, скатившись к жанру мелодрамы. Пенджли в моем рассказе, как я понимаю, и есть самый страшный персонаж — так уж получается. Однако льщу себя надеждой, что одним из скромных достоинств моего повествования как раз является отсутствие злодея как такового, равно как и героя.