Ну а что же Хелен? Если в моей истории нет ни злодея, ни героя, то по крайней мере героиня есть. Как описать, какой я ее увидел в тот самый первый день нашей встречи? В моей памяти осталось немногое от первого впечатления. Она была худенькая, высокая, черноволосая, как и Осмунд, и, насколько я помню, показалась мне мрачноватой, высокомерной, не признающей чужого мнения. В общем — слегка зазнайкой.

Честно говоря, в тот день я был настолько очарован Осмундом, что почти не обращал внимания на Хелен. А она уж точно меня не заметила. Как я узнал потом, у нее тогда голова была занята совсем другими вещами.

Мы удобно расселись, и всем нам было хорошо и весело. Каким обворожительным мог быть Осмунд, если он хотел! В нем было столько естественности, непосредственности, — я, пожалуй, других таких людей не знал. Когда Осмунд попадал в компанию, в которой ему было легко и где он доверял всем и каждому, он словно превращался в жизнерадостного, озорного, беспечного мальчишку, для которого жизнь — сплошной праздник.

Во всяком случае, именно таким он был в ту первую нашу встречу, то есть в начале ее, пока не случилась беда.

Нет, не думаю, что в тот момент, когда семейка Борласов появилась на горизонте, кому-нибудь из нас сама Судьба шепнула на ухо: «А вот и конец вашему счастью». Нет, никто из нас ничего подобного не услышал, но если бы услышал, то это была бы истинная правда.

Что касается Борласов, то во всей Англии нельзя было найти более тривиальной семейной группы. Опишу их: сам Борлас — с жирным загривком, огромным пузом и толстыми икрами, обтянутыми грубыми чулками розово-коричневого цвета; леди Борлас — полная, маленькая женщина, которая напоминала суетливую курицу, выискивающую на земле зернышки. Одета она была слишком шикарно и безвкусно и увешана невероятным количеством бриллиантов, — это при ее-то маленьком росте! Она славилась своими бриллиантами.