- Вот и свежая убоина для войны, - буркнул мужчина, оказавшийся рядом со мной, кивнув в сторону знати. Грязный, как я, жилистый старик с загорелой и морщинистой кожей, загрубевшей от ветра. Редкие седые волосы его повлажнели от пота, борода была взъерошена и неопрятна. Как и на мне, кроме набедренной повязки, на нем ничего не было; худые ноги и узловатые колени на первый взгляд казались хрупкими и едва ли могли выдержать груз, который он переносил.

На берегу толпились люди, столь же неопрятные и грязные, как и мы. Они принимали от нас тюки и живой провиант с видимой радостью. Возвращаясь на лодку и вновь спускаясь по трапу, я заметил, что узкая полоска берега огорожена земляным валом, гребень которого был густо усажен заостренными кольями. Когда мы наконец закончили работу, сгрузив сотню или более массивных с двумя ручками сосудов с вином, солнце спустилось к самому мысу, который корабль обогнул днем. Утомленные, с гудящими мышцами, мы распростерлись у очага, получив деревянные плошки с дымящейся похлебкой из чечевицы и зелени.

Солнце скользнуло за горизонт, с севера повеяло холодом, ветер разбросал искры от нашего маленького костерка, взметнул их к потемневшему небу.

- Вот уж не думал, что попаду на равнину Илиона, - проговорил старик, работавший рядом со мной. Он поднес плошку к губам и с жадностью отхлебнул.

- Откуда ты? - спросил я его.

- Из Аргоса. Меня зовут Политос. А тебя?

- Орион.

- Ах! Значит, тебя назвали в честь Звездного Охотника.

Я кивнул, во мне шевельнулся слабый отголосок воспоминания. "Охотник. Да, я был охотником. Когда-то... Давным-давно". Или... наоборот, если считать от нынешнего дня? Будущее и прошлое смешались в моей голове. Я вспомнил!