- Ну хорошо, госпожа Кассирова, - перебил ее Дубов, заметив, что Софья начинает рассказывать все по второму кругу. - Если что, я вам позвоню.

- Всегда рада помочь, - обмакнула глаза уже почти полностью мокрым платочком госпожа Кассирова.

x x x

Оставив Кассирову за хозяйку в офисе, Грымзин и Дубов вышли в коридор. Ни инспектора с помощниками, ни трупов в филиале "ГРЫМЗЕКС"a уже не было, лишь на полу красовались обведенные мелом позы, в которых застала смерть Мешковскую и Костяникину.

- Ну и как, Василий Николаич, есть шанс найти недостачу? - спросил банкир, когда они уселись на стулья, рядком стоящие вдоль стен в коридоре.

- Не хочу вас огорчать, Евгений Максимыч, но шансы невелики, - честно ответил сыщик. - Хотя я, конечно, постараюсь сделать все возможное.

- Но у вас есть версии?

- Есть вообще-то одна, но ее надо еще отработать. Дело могло обстоять так: Заведующая много раз брала из кассы незначительные суммы на развлечения со своей любовницей, но всякий раз возвращала. Однако возвращала не из своих денег, а брала взаймы где-то в другом месте. И вот сумма долга достигла тысячи восьмисот с чем-то долларов, и перед Костяникиной возникла вполне реальная перспектива позорного судебного процесса и долговой ямы. Тогда она взяла из кассы искомую сумму, вернула долг, а во избежание позора совершила самоубийство.

- Погодите, - перебил Грымзин, - какое самоубийство? Ведь ее застрелила Мешковская!

- Да, но это было замаскированное двойное самоубийство, - уверенно заявил Дубов. - Мешковская чувствовала свою вину, ведь это она толкнула Костяникину на растрату. И когда она узнала о намерениях своей возлюбленной, то решила пойти с ней до конца. Мне запомнилась фраза Кассировой: "Неужели они не могли решать свои любовно-треугольные вопросы в другом месте?".