– Вашего спутника, имевшего фальшивые документы научного работника сельскохозяйственной академии, звали Петром Ивановичем Каменевым. Правильно?

Грончак молча кивнул, и на его побледневшем лице резко обозначились искусственные оспинки: он понял, что попался не один.

– Как звали второго вашего спутника?

Грончак приложил руки к груди и умоляюще посмотрел на генерала и майора:

– Не знаю. Клянусь, не знаю! Он прыгнул раньше, и мы с ним мало разговаривали.

– Мало, но все-таки разговаривали? – Громада закурил, поднялся и прошелся по кабинету из угла в угол. – О чем же вы разговаривали?

– Он сказал: «Надеюсь, Тарута, у вас хорошая память на лица?»

– Всё?

– Перед тем как выброситься в люк, он протянул руку мне и Каменеву и сказал: «До скорого свидания!»

– «До скорого свидания»! – повторил Громада. – Как вы это поняли?

– Мне и Петру Ивановичу Каменеву стало ясно, что мы еще увидимся.

– Где? Здесь, в Закарпатье? В Яворе?

– Этого я не знаю.

– Вы, конечно, запомнили время, когда ваш самолет поднялся в воздух?

– В два тридцать шесть ночи.

– А когда прыгнул ваш спутник?

– Примерно через час.

«Если это верно, – заключил про себя Громада, – то второй спутник Грончака приземлился на венгерской территории. Когда же и каким путем он попадет сюда, в Закарпатье? Самолет теперь уже исключается. Значит, через сухопутную границу. Но если его нацелили на Закарпатье, почему он сбросился над Венгрией?»

– Какой он национальности? – вслух спросил Громада.

– Не знаю. Говорил я с ним только по-немецки.

– И хорошо он владел немецким? Как родным языком?

– Нет, с небольшим акцентом.

– С каким?

– Простите, пан генерал, я не понял.

– Был он знаком с вашими школьными шефами?