Домой я вернулся с шестью сотнями долларов. Выложив деньги на кухонный стол, я вдруг почувствовал себя чужим в родном доме. Это лето изменило нас всех. Родители словно усохли, я же был выше их на полторы головы. На лице отца, обычно круглом, обозначились скулы, под глазами легли тени. Мать совсем поседела. На этот раз деньги они взяли без лишних слов — в доме прочно поселилась нужда.

За нашим первым общим ужином говорили, казалось, обо всем, но главное осталось невысказанным. Так было удобнее для всех. Какой толк говорить о том, что каждый из нас слишком хорошо знал. После ужина я вышел на крыльцо и сел на ступеньку. Верная Карра растянулась у моих ног: Уж она точно скучала по мне и была рада моему приезду. Знакомая улица тоже неуловимо изменилась за прошедшее лето. Мими вышла из дома и присела рядом со мной.

— Этим летом была помолвка Марджори Энн с одним полицейским, — сообщила, будто между прочим, сестра.

— Хорошо, — пробормотал я без особого интереса. И действительно, упоминание о Мардж не вызвало у меня никаких чувств. Она была чем-то далеким — откуда-то из детства.

— Они поженятся после его выпуска, в январе… А он намного старше ее, ему где-то под тридцать, — продолжала Мими.

— Ну а мне до этого всего какое дело?

— Просто сообщаю тебе последние новости, — обиделась сестренка.

Мириам, кажется, единственная не изменилась за эти три месяца, и я не хотел ссориться с ней.

— Кроме того, — продолжала она, — я думала, что Мардж тебе нравится. Она мне рассказывала…

— Что она тебе рассказывала? — прервал я ее.

— Ну… говорила, что ты лапал ее, что проделывал всякие штучки, — заикаясь и краснея, выговорила Мими.

— Какие еще штучки? — рассмеялся я.

— Такие, каких тебе не следовало делать! — совсем раскрасневшись, выпалила сестра.