Сверху посыпались камни и песок, я подхватил на руки щенка и отбежал на другой край ямы. Наверху рассмеялись:

— Помогай, помогай ему, еврейский сукин сын!

Они еще долго гоняли нас с одного края ямы на другой, потом это им надоело, и они ушли.

Обессиленный, я уселся на землю и прижал к себе щенка:

— Ничего, маленький, сейчас мы с тобой выберемся отсюда.

Подождал немного, убедился, что наверху все тихо, и начал карабкаться по отвесной стене. Но оказалось, что, держа собаку на руках, мне высоко не подняться. Но когда я полез один, щенок так жалобно заскулил внизу, что я не выдержал и вернулся. Не мог, не мог я теперь бросить своего друга.

Голубой квадрат над нашей головой сначала посерел, потом потемнел. Мы беспомощно сидели на дне и смотрели вверх. Вдруг что-то прошуршало прямо над моей головой. Это была большая крыса. Потом пробежала еще одна, задев меня своим противным длинным хвостом. У меня сердце ушло в пятки, я невольно разжал руки, и щенок вырвался. На лету он ухватил крысу за спину и переломил ей хребет. Гордый собой, он вернулся ко мне, и мы снова замерли.

Не знаю, сколько прошло времени, пока я не заметил мелькание света фонарика.

— Мама, мама! Я здесь! — изо всех сил заорал я тогда.

Свет фонарика приблизился, и я услышал голос отца:

— Ты здесь, сынок? Сейчас я тебе помогу!

В яму сбросили веревку, и по ней спустился папа. Как только он ступил на дно, я обнял его.

— Будет, сынок, будет… Ты как? Все с тобой в порядке?

— Да, папа, да! — сквозь рыдания проговорил я. — Только мама будет ругаться, я штаны порвал.

— Это не страшно, — с облегчением рассмеялся отец, — думаю, она не будет очень сильно сердиться. — Он поднял голову вверх и крикнул: — С ним все в порядке, ребята! Помогите выбраться!

— Не забудь щенка, папа.

— Как можно, малыш? Это ты из-за него сюда попал?