Иван чувствовал, как в душе нарастает азарт. Вокруг чадило и пахло пороховой гарью. Возле самой воды, понуро опустив короткий ствол пушки, догорал подбитый японский танк. У левой гусеницы, вытаращив узкие глаза, лежал убитый японский танкист, сжимая мертвой рукой короткий самурайский меч – вакидзаси.

Дубов, поглядев, скривился – тоже еще, меченосцы херовы!

Проехав вдоль реки километра два, полуторка остановилась – как предупреждал танкист, дальше следовало идти пешком и со всей осторожностью. То тут, то там постреливали – в том числе прямо за ближайшей сопкой. Туда и пошли, по команде старшины растянувшись короткой цепью.

Воронки, серовато-зеленая трава, тусклое, в черному дыму, небо. В небе слышен гул самолетов. А вот здесь, рядом, за сопкой – пулеметная очередь.

– Вон они, – обернувшись, тихо сказал старшина. – Там, за камнями.

Он показал рукою на нагромождение серых булыжников на крутом склоне сопки.

– Зайдем сверху и закидаем гранатами.

Так и сделали – миг: и старшина с Дубовым и еще одним пареньком-красноармейцем уже были на вершине холма. Осторожно проползли по склону, вытащили гранаты…

– Кидать по моей команде, – шепотом приказал Старогуб.

И тут вновь застучал пулемет – резко и неожиданно близко.

– Ничего, ничего… – старшина ухмыльнулся, ухватившись за гранатную чеку. – Достреляетесь сейчас, господа самураи…

– Стойте, товарищ старшина! – неожиданно возразил Дубов. – Это ж наш пулемет, «Максим»! Японские трещотки как работают? Как швейные машинки – тра-та-та… А «Максим» – утробно так, тяжко – тах-тах-тах – словно пестом белье на реке бьют.

– А ведь и правильно! – Старогуб согласно кивнул. – Отставить гранаты! Ну, а коли ты такой умный, давай проверь – кто там?

Иван осторожно – как учили – подполз к самому краю обрыва, крикнул:

– Эй, вы кто там?

И поспешно вжался в землю, в любой момент ожидая очереди.