— Ну уж нет, Шютц, — злобно отрезал Руди. — Ты будешь бросать кости вместе со всеми.

Остальные слепцы согласно закивали головами:

— Правильно! Не давать ему поблажки! Это из-за него мы не видим света, пусть мучается…

Внезапно они смолкли и насторожились. Со стороны тропы донесся приближающийся конский топот. Гюнт сдавил связанному Гансу рот. Слышно было, как лошадь ночного гостя остановилась и всхрапывает у крыльца, как сам гость, громко переводя дыхание, подходит к двери.

Дверь скрипнула и в ее проеме показался бледный, всклокоченный Петер Цвиглер.

— Ганс… — тихо позвал он, вглядываясь в темноту, царящую в доме. — Ты спишь? Я прискакал из Остенвальда… Тот бочар, о котором я говорил, — исчез… А перед тем возле его дома останавливались слепцы…

Сразу несколько темных фигур набросилось на него. Слепцы действовали наощупь, ориентируясь на голос Цвиглера. Помощник кузнеца, ощутив на горле объятия ледяных пальцев, захрипел, попытался вырваться, но слепцы повалили его и принялись душить.

— Шютц, твои шансы получить новое брюхо повысились! — восторженно проревел Гюнт. — Теперь мы имеем два новых живота, четыре ноги и четыре руки. Такого славного улова у нас не бывало много лет!

— Не скажи, Гюнт… — откликнулся слепец по имени Килькель. — В Остенвальде мы тоже неплохо поживились. Помнишь верзилу-бочара?

— Да что бочар: две ноги, две руки, грудь, живот и голова! — возразил другой слепец. — На семерых этого мало!

— Тем более в драке он здорово намял нам бока… — добавил Гюнт и, прислушавшись к возне, крикнул: — Эй, вы не слишком-то лупите его по лицу, оно ведь достанется кому-то из нас!

— Вот и надо его разукрасить синяками, чтоб не узнавали, когда будем проходить по окрестным деревням. Сам понимаешь, если голову узнают, то мы не оберемся хлопот. Так и на виселицу угодить недолго.