— Хотите пригласить меня перебраться на коврик у входной двери? — с усмешкой предположил я. — Лично для меня изнасилование теряет всю свою прелесть, если я занимаюсь этим где-нибудь в другом месте.

— По-моему, в первобытном сексуальном инстинкте нет ничего плохого, — нисколько не смутившись, пробормотала она. — Надо только следить, чтобы он не превратился в некую секс-манию. Для этого необходимо время от времени думать и о других вещах. Кстати, вот вы, к примеру, с того самого момента, как вошли в мой дом, не можете уже думать ни о чем, кроме моего тела, ведь правда?

— Вы забыли о коврике у входа, — деликатно кашлянул я.

— Ну вот, я и говорю. А почему бы вам, скажем, для разнообразия не подумать о моем образе мыслей?

— Рад бы, да только не знаю, с чего начать! — ухмыльнулся я.

— Вообще-то я ничего не имею против мужчин с сильным половым влечением, — призналась Шанни. — Но вот как раз сейчас мне очень пригодился бы человек, который умеет еще и думать.

— У меня возникла идея, — объявил я. — Почему бы вам не остаться здесь и не заняться медитацией, а я вернусь к себе в офис. Мы просто сделаем вид, что нашей с вами встречи не было.

— Кажется, я не совсем верно истолковала ваши стремления, — произнесла хозяйка дома голосом кающейся грешницы. — Вернемся к делу.

— К тому самому, которое вы назвали вопросом жизни и смерти? — с интересом пробормотал я.

— Давайте для начала я расскажу вам о себе, — сказала она. — Меня зовут Шанни О'Тул, и я осталась сиротой, когда мне не было и восьми лет. Моим законным опекуном стал мой родной дядя, и с тех пор я жила в его доме.