Но Паша пить белую отказался, а о красной вообще даже разговаривать не стал.

Однако Федор не обиделся.

- Знаю я, Паша, что ты давно и на веки вечные пить бросил. И правильно сделал. Так вот какая у меня к тебе великая просьба: не уступишь ли ты мне свои неизрасходованные лимиты?

- То есть как это? - не понял сразу Паша.

- Да очень просто. Ты в своей правильной трезвой жизни небось еще тысяч пять бутылок недоизрасходовал. И тебе, непьющему, эти лимиты абсолютно ни к чему.

А мне бы они во как пригодились! Ну так как?

- Надо подумать...- сказал Павел и насупился.

- А чего тут думать? Ты-то ведь пить не собираешься?

- А ты почем знаешь? Я, может, как раз к этому... к Дню печати развязать намечаю...

Паша явно врал, потому как День печати отгуляли еще на прошлой неделе и Паша ничего, кроме томатного сока, себе не позволил. Но Федор страшно испугался.

- Да ты что, Паша! - замахал он руками. - Ты что это надумал! Алкоголь же - яд! Ну хочешь, я тебе за твои неизрасходованные лимиты мой телевизор отдам?

Хочешь?

- За пять тысяч бутылок - телевизор? - Паша обидно засмеялся. - Где ты такие цены видел?

- А что же ты хотел, автомобиль, что ли?

- Да уж во всяком случае не телевизор. Пять тысяч пол-литров! Одна посуда и та дороже стоит, не говоря про содержимое!

- Так я ж у тебя не выпивку покупаю, а только лимиты.

- Ну и что? Лимиты, по-твоему, на улице валяются? Да я лучше сам свои лимиты израсходую, чем отдам их за какой-то доисторический телевизор устаревшей модели! - И с этими словами Паша неожиданно схватил Федин стакан и залпом осушил его.

- Поч-чему это мой телевизор yc-старевший? - обиделся вдруг Федя. Десять лег не был устаревшим, а тут взял да и устарел?